Целостный экологический подход в психологии. Экологическая психотерапия:

универсальная стратегия и тактика психологической практики
описание терапевтических случаев 

Когда сходные дисциплины накопляют достаточно  большой материал в сравнительно отдалённых друг  от друга областях, возникает надобность свести весь  разнородный материал в единство, установить и определить отношение между отдельными  областями  и между каждой областью и  целым научного знания...

Единство достигается путём подчинения, господства, путём отказа отдельных дисциплин от суверенитета в пользу одной общей науки. Внутри нового целого образуется не сосуществование отдельных дисциплин, но их иерархическая  система, имеющая главный и вторичные центры, как Солнечная система.

                                                        Л.С. Выготский 

1.      Актуальность экологического «разворота» в науке и практике

Необходимость экологического разворота в науке, развития экологического сознания давно уже созрела естественным образом, и подстё­гивается сегодня, как было сказано выше, насущными проблемами, возникающими на фоне социально-экономических и политических процессов по переустройству общественной жизни, а также логикой развития науки, в частности психологической. Ис­следования в области отношений человека и окружающей среды, изучение тех проблем, которые переживает человеческий организм в этих отношениях, психологический анализ, совершаемый изнут­ри психологической практики, приводят к выводу о том, что во многих случаях, касаются ли они социально-экономических про­цессов или же индивидуальных психологических проблем совре­менного человека, принимаемые меры, призывы, предупреждения, а тем более насильственные методы не приводят к желаемым ре­зультатам. Любые же попытки использовать привычные методы выхода из назревающих кризисов, как правило, малоэффективны. Экологическая обстановка, особенно в городах, промышленных районах, сегодня продолжает ухудшаться, равно как и современная социально-политическая, экономическая жизнь перенасыщена раз­личного рода кризисами и проблемами, независимо от региона, за редким исключением.
В результате индустриального технического развития и во многом утраты современным человеком в массе своей глубокого понимания своей внутренней природы, культуры взаимодействия с окружающей средой мы переживаем время серьёзнейших экологи­ческих и социальных проблем. С конца XVII—начала XVIII вв. воздействие человека на среду обитания стало всеобщим, как пра­вило, разрушительным. Началась эпоха техногенеза. На этом этапе воздействие человечества на природную среду выражается в сра­ботке энергетических ресурсов, загрязнении геосферных оболочек Земли. Процесс техногенеза стал явлением грандиозным по масш­табам и опасным по своим последствиям. Так, объем твердых от­ходов промышленности и быта оценивается в 20—30 млрд.тонн вещества, из которых около половины составляют органические соединения; выпускается до 1 млн различных веществ, отсутствую­щих в природной среде; вносится в почву примерно 100 млн тонн минеральных удобрений и более 500000 тонн различных токсикан­тов, за один год извлекается из недр до 100 млрд. тонн мине­рального сырья, освоено 56 % поверхности суши; ежегодно в во­доемы сбрасывается около 600 млрд.тонн промышленных стоков, требующих 12—15-кратного разбавления для их нейтрализации. На фоне все ускоряющегося роста народонаселения это породило со­временный глобальный экологический кризис, признаваемый прак­тически всеми учеными[1].
Актуальные вопросы, возникающие сегодня перед челове­ком, природой и обществом, делают вполне справедливым рас­смотрение проблем отношений «организм-среда», «личность-об­щество» во взаимосвязи экологии души и тела, экологии челове­ческих взаимоотношений, экологии окружающей среды и общест­ва. Именно с этой точки зрения уместна постановка следующих вопросов. Что мы понимаем под экологией души и тела, чело­веческих отношений, окружающего мира, каковы экологические законы жизни? Что происходит с человеком, обществом и окру­жающим миром в кризисных связях и отношениях? Отчего чело­веческое сообщество регулярно попадает в условия различных со­циально-экономических, политических, техногенных и экологичес­ких кризисов, зачастую усугубляющихся с ходом новейшей исто­рии и техническим прогрессом[2]? Отчего современный человек часто не реагирует на очевидные факты кризиса, не противостоит ему или же эти реакции и действия недостаточно эффективны для выхода из него? Отчего физические и психические болезни челове­ческого организма принимают всё более изощрённые формы и рас­пространенность? Что создаёт благоприятные условия для предот­вращения перечисленных проблем и перехода на другой качест­венный уровень мировосприятия, развития, жизни, а не выживания, перебираясь из одной проблемы в другую?
Сегодня, благодаря накопившимся знаниям о человеке, об­ществе и природе, законах их жизни, мы уже можем ответить на некоторые из этих вопросов. Собственно, ответы на эти вопросы даёт сама жизнь. Ведь всегда существовал и, вероятно, будет су­ществовать другой, качественно иной подход к жизни, который «практикуют» многие люди, о котором пишут и знают, безусловно, не только психологи, философы, представители религии и других духовных практик и к которому, так или иначе, стремится любой человек. Это стремление изучать жизнь и пытаться глубже её пони­мать, формируя свое мировоззрение, поведение, исходя из этого знания, жизненного опыта, наблюдений и выводов. Это глубже узнавать себя и мир, учиться жить так, чтобы это устраивало не только тебя самого, но и окружающих. Это стремление реализо­ваться, найти себя, своё призвание, хорошо делать своё дело, раск­рыть свои способности. Это и осознанное эмоциональное отноше­ние жизни, переживание её, как многообразной данности, без стра­ха перед этими переживаниями и многообразием. Очевидно, что речь не может идти о достижении некоей всеобщей идиллии, кото­рая вряд ли возможна в пространстве современного, очень неодно­родного мира, тем более, что истории уже хорошо известны болезненные попытки создания всеобщей гармонии, идиллии, «ра­венства и братства». Такая идиллия, по определению, невозможна, так как человеческая жизнь без войн, без техногенных, экологи­ческих катастроф, без всего того, что часто угрожает человеческо­му сообществу, и так насыщена массой противоречий, конфликтов, трудностей, в  том числе страданий души и тела.
Говоря об экологии окружающего мира, я имею в виду не только природные, биологические процессы, но и процессы соци­ально-политические, экономические, культурные, к которым мы, по выражению М. Бахтина, «сопричастны» и которые в своё время русский учёный В. И. Вернадский определил, как «ноосфе­ру» — культурно-цивилизационный слой Земли. Сам термин «эко­логия»[3] и означает науку об отношениях организма и среды с тем немаловажным, на мой взгляд, дополнением, что человеческий ор­ганизм является не только механизмом, работающим по принципу «внешний стимул-реакция», но и находится в развитии, приобретая все новые средства для этого — «осредствляясь», становится субъ­ектом, познающим себя, стимулы и события своего внутреннего мира, приобретая на этом пути больше степеней свободы в выборе своих реакции, действий, социальной деятельности, адаптации.
Систематизируя для наглядности особенности отношений че­ловека с окружающим миром в диадах «организм-среда», «лич­ность-общество», условно можно выделить четыре основные фор­мы разрешения человеком своих насущных проблем и потребнос­тей, отличающиеся по направленности «на себя» или «на окружа­ющий мир», а также условно негативный и позитивный характер этой деятельности. При этом данные формы поведения, являясь противоположными друг другу, могут быть крайними или экстре­мальными в своих проявлениях и поэтому часто дезадаптивными. Условность характеров связана с тем, что данные формы поведения можно рассматривать в разных ракурсах, находя в каждой из них и позитивные, и негативные компоненты. Например, разрушитель­ные (негативные) формы индивидуального поведения могут по­мочь людям познать теневую сторону человеческой личности, по­нять ценность жизни вообще, т.е. прийти к позитиву; экологи­ческий кризис (негатив) может дать толчок к развитию науки о взаимоотношениях организма и окружающей среды, позволяя со­хранять среду обитания (позитив) и т.д. Это, безусловно, самые об­щие примеры того, как отрицательное превращается в положи­тельное, но существует непредсказуемое и неисчислимое количест­во и других, более частных случаев взаимодействия и взаимо­превращения условно положительного в условно отрицательное. Подобные примеры демонстрируют процесс взаимного диалекти­ческого превращения явлений жизни, взаимодополнения, их взаи­модействия, подобно тому, как переплетаются друг с другом «утОк и основа» — продольные и поперечные нити ткани[4].

Разрушительные формы человеческого поведения по на­правленности на себя:
  1. Различные виды аутоагрессии: самоуничижение, пережи­вание своей неполноценности, уничтожение себя через болезнен­ные и вредные для здоровья привычки, крайняя форма — само­убийство (условно деструктивный характер), неверие в возмож­ность удовлетворения своих потребностей через самосовершен­ствование и самоутверждение;
  2. Самовозвеличивание и мания гиперполноценности («комп­лекс сверхчеловека»), бездумное самосовершенствование, («невро­тическое стремление к развитию» по К. Хорни), поиск опоры иск­лючительно в себе, неверие в возможность опоры на окружающий мир и людей — носит условно конструктивный характер.
Разрушительные формы поведения по направленности на мир:
  1. Агрессивное уничтожение природы, загрязнение окружаю­щей среды, создание различного рода экологических проблем (ус­ловно негативный характер), неспособность к осмысленному, эко­логическому, неагрессивному для природы прогрессу — сотруд­ничеству с природой через её познание;
  2. Совершенствование окружающего мира с использовани­ем внешних средств адаптации, достижений технического прогрес­са — «подгонка» окружающего мира под себя, неверие в собствен­ный потенциал для адаптации в окружающем мире, без опоры исключительно на внешние материальные средства (условно пози­тивный характер).

2.      Логика развития научно-практического знания о человеке:

универсология, как общая наука. 

...Представьте себе сад с сотнями видов деревьев, с  тысячами видов цветов, с сотнями видов плодов, с  сотнями видов трав. Если садовник этого сада не  знает никаких ботанических различий, кроме  «съедобно» и «сорняк», то от девяти десятых его  сада ему никакого толку не будет, он вырвет  самые волшебные цветы, срубит благороднейшие деревья  или, по крайней мере, возненавидит их и станет  косо  на них смотреть.
                                                                                                                             Герман Гессе
                                                                                                                 
Очевидно, что процесс познания постепенно стирает грани между различными научными отраслями, которые прорастают друг в друга все более заметными взаимосвязями и точками пересе­чения. Все это естественно подвигает нас к синтезу и сближению различных научных дисциплин и подходов в лоно «общей науки» (Л. С. Выготский), к естественному формированию своего рода универсологии, позволяя лучше понимать и, в свою очередь, эффек­тивней решать насущные вопросы, в частности в области человеческого здоровья.
Философские, научные умы, всегда стремились к пониманию главного, другими словами, универсального объяснительного принципа жизни ещё с античных времен. Первым ярким пред­ставителем отечественной науки, посвятившим, по сути, всю свою жизнь постижению основ жизни и этого принципа, в попытке объединения самых разных областей научного знания, был великий русский ученый М. В. Ломоносов. В более поздние периоды мно­гие ученые также были вовлечены в процесс научного поиска этого универсального принципа, но в отличие от Ломоносова скорее ушли от синтеза научного познания в более узко специфические области.
Л. С. Выготский, анализируя общие проблемы психоанализа, рефлексологии, персонализма, гештальт-психологии, сходные ме­тодологические ошибки, совершаемые в этих подходах при опреде­лении универсального принципа жизни, в попытке понять и объяс­нить частным (либидо, рефлекс, личность, гештальт) общее (чело­веческое поведение, жизнь, культуру), приходит к закономерным умозаключениям: «Не показывает ли эта тенденция всякой новой идеи в психологии к превращениям в мировой закон, что психология действительно должна опереться на мировые законы, что все эти идеи ждут идею-хозяина, которая придёт и поставит на место и укажет значение каждой отдельной, частной идеи?»[1].
В этом смысле экологический принцип миропонимания и ми­роустройства, как определяющий наиболее оптимальные способы адаптации в соответствии с законами мироздания, природы и сре­дой обитания в известной степени можно рассматривать в качестве универсального принципа в подходе к пониманию человека, его пси­хическому и физическому здоровью. Этот «принцип», безусловно, существовал, и будет существовать всегда, независимо от степени понимания его кем-либо. Судя по всему, именно степень такого понимания прямо пропорциональна качеству человеческой жизни. Вполне закономерно, что многие исследователи приходят к пони­манию окружающего мира, как «дома» со своими законами, прихо­дят к осознанию необходимости беречь его, изучать эти законы[2]. Если говорить о психотерапевтическом процессе, попытка тера­певта следовать живой логике терапевтического контакта (осо­знанное следование за феноменальными реакциями и состояниями организма и психики пациента в данных обстоятельствах, их адек­ватное отражение в контакте, в том числе профессиональный от­клик на ситуативные и отсроченные потребности пациента), ко­торой подчинены его профессиональные действия, есть не что иное, как опора на «экологический принцип».
Конечно, нельзя игнорировать тот факт, что такой подход в известной степени создаёт благоприятную почву для неопределён­ности в терапевтическом процессе и хаоса в действиях терапевта, который, как и его пациент, может потеряться в этой неопреде­лённости и множественности феноменальных реакций, состояний, действий. Практика показывает, что знание базовых универсаль­ных признаков здорового и нездорового функционирования чело­веческого организма и психики, внимательное отношение к лич­ности пациента, профессиональный и личный опыт, чувства, ин­туиция терапевта — все, что составляет его собственный нави­гатор, помогает найти совместно с пациентом оптимальное направ­ление движения в психотерапевтическом процессе.

3.      Функционально-методические детали экологической психотерапии
(описание терапевтических случаев)

По сути, многообразие научно-практических подходов во взгляде на человеческое поведение, в решении актуальных задач человеческой жизни иллюстрирует и различные варианты удовле­творения основной человеческой потребности — наиболее опти­мальной (счастливой, комфортной) организации своей жизни. Ес­тественно, данный процесс у разных людей происходит совершен­но по-разному, с большим или меньшим успехом, где под крите­рием успеха можно понимать не только само достижение опреде­лённых жизненных целей (ситуативных или отсроченных), но и как эти цели достигаются. Последнее имеет большую вариативность в человеческом сообществе, находящуюся на отрезке между двумя полюсами. На одном — дикие и архаические способы достижения своих целей, основанные на разных видах психологического и фи­зического насилия, порой возведённые в ранг социального строя и формы государственного управления (диктат тоталитарного госу­дарства), на другом — культурные, основанные на способности человека к взаимопониманию и равноправному взаимодействию (либерально-демократическая форма социальных отношений)[1].
Видение человеческого поведения, в контексте «среда-орга­низм-личность-социальная группа (организация)-общество» даёт определённое понимание и направление работы консультанта с че­ловеком, организацией, разрешающих свои актуальные задачи и потребности, а также определяет стратегию работы по поддер­жанию их жизнеобеспечивающей функции и тактику поиска опти­мальных путей и способов удовлетворения своих жизненно важ­ных потребностей.
Наблюдение в психотерапевтической практике и за её пре­делами естественных организмических механизмов восстановления психического и физического здоровья — психофизической регене­рации — естественно порождает и соответствующую стратегию, и тактику работы специалиста в поддержании жизнеобеспечивающей функции организма и психики его клиента. Природная (экологи­ческая) логика восстановления человеческого организма и психики даёт ответы и на вопросы: как строить эту работу? что при­водит к нахождению соответствующих тактических действий в работе? какие действия поддерживают жизнеобеспечивающую функцию личности и способствуют выздоровлению? в каких фено­менальных явлениях эта функция проявляется? как продуктивно с ней взаимодействовать?, какие действия входят в противоречие с ней, неизбежно порождая в итоге ухудшение качества жизни об­ратившегося за помощью человека?
Казалось бы, ответ лежит на поверхности, впрочем, часто так оно и есть. Задача консультанта — понять и удовлетворить потреб­ности своего клиента. Всё так просто! Но что делать, когда клиент сам не очень хорошо осознаёт и выражает свои истинные потреб­ности и намерения? По этой же причине он не способен и к нахож­дению адекватных способов их удовлетворения (на то он и клиент), т.е. вроде бы чего-то хочет — всё-таки живой человек! Зачастую это самостоятельное и аутентичное «хочет» либо отсутствует, либо крайне искажено влиянием извне, либо настойчиво напоминает по­требность наркомана в очередной дозе. Чем не потребность? Но очевидно, что удовлетворение этой потребности приводит всё к большему и большему разрушению его организма, личности, ухуд­шению качества социальной жизни[2]. «Засад» и «ловушек» на этом, казалось бы, таком понятном и простом пути предостаточно.
Многие специалисты помогающих профессий знакомы с под­ходами в области психотерапии (например, роджерианский, геш­тальт), в основе которых лежит идея раскрытия потенциала личнос­ти, развития человеком самостоятельной способности разрешения своих проблем, удовлетворения жизненно важных потребностей, как биологических, так и духовных. В этих подходах ключевое зна­чение имеет самостоятельное понимание клиентом своего потенци­ала и путей его реализации. Именно в этом месте порой и начина­ется самое интересное и важное, что напрямую влияет на успех дальнейшего взаимодействия специалиста со своим клиентом. Не­которые специалисты напрямую так и задают своему клиенту воп­рос: «Чего бы вам хотелось в нашей работе?». И тут же получают соответствующую реакцию. Особенно от клиента, который не дога­дывается, что его «счастье» в том, чтобы научиться распознавать свои актуальные потребности, при этом именно свои, аутентичные, а не навязанные кем-либо извне; понимать их иерархию, творчески и самостоятельно подходить к поиску способов их разрешения и т.д. В лучшем случае клиент говорит: «Вы эксперт, вот и скажите, чего мне нужно делать!». В худшем — «с хорошей миной при плохой игре» мягко отказывается от услуг странного специалиста, находя массу объяснений в виде «объективных причин», из-за которых он не может с ним взаимодействовать.
Как быть при таком положении дел? Как объяснить своему клиенту, что ты, конечно, эксперт и вопрос такой задаёшь не слу­чайно, потому что понял нечто, пройдя определённый путь осозна­вания себя, своих потребностей, свой путь становления. В том и за­ключается одна из «ловушек», что клиент этого пути не проходил. Напротив, в условиях существующей культуры и социальных тра­диций (семейных, образовательных, религиозных) не только кли­ент, но и большая часть людей получают избыточный опыт наро­читого определения кем-либо извне направления их жизни, удовле­творения потребностей. Как правило, всегда в социальном окруже­нии многих людей, есть кто-либо, кто директивно навязывает свою картину мира и способ удовлетворения своих жизненно важных потребностей. Такой клиент вправе требовать от консультанта кон­кретных советов, знаний и предложений, его активности и инициа­тивы. ОН ТАК ПРИВЫК! Других вариантов поведения и решения проблем он не знает, и это не вина его, но беда. С одной стороны, клиент хочет, чтобы специалист решал за него его проблемы и за­дачи (при этом клиент «всегда прав»), с другой — клиент часто и совершенно оправданно сознательно и бессознательно сопротивля­ется такому стилю работы, т.к. это кризисный путь, который при ситуативном эффекте скорее ведет к деградации, а не развитию.
Зря ли описано столько форм сопротивлений клиента, напри­мер, в психоаналитическом, гештальт и других подходах? Одна из ключевых причин такого сопротивления, на мой взгляд, коренится в том, что при директивном подходе (в любом психотерапевтичес­ком «жанре») специалист, по сути, отбирает у своего подопечного возможность прохождения своего индивидуального жизненного пути, опираясь на развитие своего собственного видения себя и своей жизни. Похоже, в таком сопротивляющемся поведении кли­ента проявляется отнюдь не «стремление к смерти» (по З. Фрейду), но инстинктивное стремление к жизни, только к своей, самостоя­тельной и аутентичной. Таким образом, специалист всегда взаимо­действует с клиентом, находящимся часто в амбивалентном состоя­нии, амбивалентность которого прямо пропорциональна директив­ности действий специалиста.
В такой неоднозначной ситуации многое зависит от личности специалиста, его профессионального и жизненного опыта. Если он не боится создавшейся неопределённости и напряжения, имеет опыт взаимодействия с таким клиентом, он ищет компромисс в процессе последовательно развивающейся беседы, диалога, обмена мнениями, достигая таким образом определённой общности взгля­дов на данную проблемную ситуацию. Так и начинается конструк­тивное развивающее сотрудничество в этом взаимодействии. Если вышеперечисленные качества отсутствуют либо недостаточно раз­виты, начинается суета с «хорошей миной при плохой игре» уже самого консультанта. Предлагаются с его стороны «самые эффек­тивные» технологии и приемы, тесты и диагностики, тренинги, курсы и т.д. В общем, всей той «братской могилы» про­фессиональной информации, находящейся в голове эксперта, часто в избытке и хаотическом виде. Финал, как правило, печален. Опять же, в лучшем случае в итоге может случиться какой-нибудь, как правило, неожиданный (неспецифический) позитивный эффект от такого взаимодействия, в худшем — проблемы клиента усугуб­ляются, приобретая другие формы, начиная блуждающими сомати­ческими симптомами и проблемами психики, заканчивая различ­ными формами социальной дезадаптации.
«Дорога ложка к обеду», «каждому овощу свой срок» — смысл этих народных поговорок становится особенно очевиден в контексте работы с живой, постоянно проявляющейся в психоло­гическом контакте потребностной сферой клиента. В своё время Л. С.Выготский ввёл в научный обиход понятие «зоны ближайшего развития» (ЗБР), объясняющее феномен постепенного и поэтапного развития ребёнка во взаимодействии с взрослым. Есть задачи, кото­рые ребёнок может выполнить самостоятельно, а есть те, которые только с помощью взрослого. Собственно, ЗБР находится между этими «двумя возможностями» ребёнка. Нарушение ЗБР, напри­мер, в виде попыток научить ребёнка более сложным задачам, к ко­торым он ещё не готов, приводит в лучшем случае к плохому ус­воению материала, в худшем — к его отторжению, формированию негативного отношения к учебному процессу и даже к нарушениям психического и физического здоровья.
В известной степени клиент также выступает в роли «ре­бёнка» по отношению к специалисту, во всяком случае, в роли че­ловека, который чего-то не знает, не умеет, испытывает порой не­преодолимые трудности и нуждается в посторонней помощи. Оче­видно, что в психологической работе в любой из её форм клиент может быть не готов к тому, что предлагает специалист (метод, концепциию, приём, мысль и т.д.).  
В противном случае, изменяясь исключительно под чужим влиянием и инициативой в непонятную ему сторону, с сомни­тельной пользой, клиент рискует стать лишь «отголоском чужой мелодии» (О. Уальд), порой значительно искажённой, так и не на­учившись стоять на собственных ногах и самостоятельно решать свои проблемы. И это отнюдь не художественная лирика и нарочи­тая забота о клиенте, его жизни, бизнесе. Напротив, это приземлён­ная практичная позиция эксперта, который не оставляет «после се­бя» зависимых от него клиентов, теряющих в итоге самостоятель­ную способность понимать себя, развиваться, улучшать качество своей жизни в целом. В этой зрелой личностной самостоятель­ности, как правило, и проявляется результирующая эффективности контакта со специалистом.
Пример из практики № 1. Фрагмент протокола индиви­дуальной психотерапевтической сессии, с комментариями по ходу беседы.
Клиент — женщина около 30-ти лет, до этого в первый раз она пришла на прием вместе с мужем в связи с регулярными конф­ликтами, продолжающимися фактически с начала их совместной жизни на протяжении шести лет. На первой встрече, где супруги периодически вступали в конфликт между собой по самым разным поводам, было решено совместно, что несколько встреч с супру­гами пройдут не в совместном, а в индивидуальном формате.
КОНСУЛЬТАНТ (глядя на часы): Мы начинаем сегодня встречу ровно в назначенное время.
КЛИЕНТ: Вообще-то, это не характерно для меня, я часто опаздываю, но сегодня постаралась быть вовремя, наша встреча очень важна для меня (взгляд сосредоточенный, цвет кожи лица бледный с темными кругами под глазами).
КОНСУЛЬТАНТ: То, что происходит сейчас в вашей жизни в отношениях с мужем и возможность что-то изменить, побуждает вас больше контролировать себя в плане времени.
КЛИЕНТ: Да, после прошедшей встречи втроем у нас отно­шения несколько дней были значительно лучше, чем обычно, мы постарались выполнить домашнее задание — не обсуждать пока личные темы, которые сразу же провоцируют ссоры между нами, а говорить на отвлеченные темы. Но только до какой-то степени нам удалось выполнить это задание, так разговор становился немного наигранным, искусственным и неинтересным, и мы замолкали или начинали заниматься каждый своими делами, если разговор проис­ходил дома.
КОНСУЛЬТАНТ: Получалось несколько формальное обще­ние, неинтересное поэтому…
КЛИЕНТ (улыбаясь): Да, мы так не привыкли общаться, а если уж общаемся, то много эмоций, обязательно ссоримся очень сильно, потому что у каждого свое мнение на все, и эти мнения часто противоположны друг другу по смыслу, в том числе и на вклад в нормализацию семейных отношений. Когда я говорю му­жу, что я делаю для этого, он ловит меня на каких-то ошибках, не­достатках или безответственности, как он считает. Когда я ему го­ворю о его недоработках в этом отношении, он говорит, что я «об­нуляю» все его попытки нормализовать наши отношения (произ­носит без улыбки).
КОНСУЛЬТАНТ: Формально — не интересно, не формаль­но — ссора, так как разные и часто противоположные мнения на многие вещи, в том числе на вклад в нормализацию ваших отно­шений.
КЛИЕНТ: Мы можем поссориться из-за всякого пустяка, у меня происходит резкий перепад настроения, какие-то американ­ские горки получаются, я очень устаю от этого.
КОНСУЛЬТАНТ: Резкие перепады настроения, сопровож­дающиеся усталостью…
КЛИЕНТ: Как недавно, мы ехали в машине, я за рулем, муж рядом, при этом я неплохо вожу машину, это многие признают, кто ездит со мной. Но у мужа есть привычка делать мне замечания, критиковать мое вождение. Он опять это сделал, размахивал рука­ми, я попросила его не махать, так он закрывает мне зеркала задне­го вида, раз пять попросила, терпела, а на шестой не выдержала и так сильно наорала на него, потом он на меня, и мы опять очень сильно поссорились.
КОНСУЛЬТАНТ: Сначала вы не выдержали и сорвались, затем и он, и опять «американские горки» …
КЛИЕНТ: Да уж, казалось бы, мелочь, но мне иногда дос­таточно одной искры, и все, что накопилось за какое-то время, вдруг вырывается наружу. Так у меня с мамой было, наверное, еще с самого детства, лет с пяти, чуть что, она сразу в крик, при этом по пустякам — запачкалась ли я едой, уронила ли мыло, бросила кол­готки (произносит энергично с возмущением, жестикулируя, глядя на психотерапевта). Это наследственное у меня, наверное. Я иногда ловлю себя на таком же поведении по отношению к нашему сы­ну… (поза более спокойная, грустная улыбка на лице). Кстати, отец занимал более конструктивную воспитательную позицию по отношению ко мне, даже когда я, уже в подростковом возрасте, могла обмануть, убежать из дома, украсть. Он старался сесть, пого­ворить со мной, разобраться в том, что произошло, и я стараюсь также вести себя со своим ребенком (говорит спокойно, глядя на психотерапевта).
КОНСУЛЬТАНТ: Наверное, не очень приятно, когда вы ви­дите в себе эту «наследственность», которая, к тому же влияет и на ваши отношения с ребёнком, но в то же время вы осознаете это и пытаетесь поступать со своим сыном так, как с вами обходился отец…
КЛИЕНТ: Да, мамина модель поведения во мне, и мне неприятно в этом себе признаваться (усилились складки в области лба, взгляд опущен вниз).
КОНСУЛЬТАНТ: Вы, похоже, можете признаться в этом самой себе… И мне…
КЛИЕНТ: При этом мама всегда учила меня держать лицо и не показывать свои эмоции, все должно быть чинно и благородно, так она и делает, когда мы, например, приходим с мужем в гости к моим родителям. Муж это видит и во мне, и часто критикует меня за то, что я уже с другими людьми часто веду себя как-то наигран­но и неестественно. Мне это самой не нравится, я все время чувст­вую себя какой-то зажатой, как в тисках (говорит энергично, взгляд направлен на психотерапевта).
КОНСУЛЬТАНТ: Как в тисках…
КЛИЕНТ: Даже физически, в плечах, в руках, даже в скрю­ченных пальцах ног, как будто я стараюсь вцепиться в пол, в лице ощущение, как будто на меня одет рыцарский шлем с забралом (начинает трогать свое лицо, надавливая пальцами обеих рук в об­ласти нижней челюсти).
КОНСУЛЬТАНТ: Привычку «держать лицо» вы чувствуете прямо сейчас в неприятных физических ощущениях в плечах, ру­ках, пальцах ног, в лице…
КЛИЕНТ: В плечах прямо чувствую, что ходит там что-то сейчас ходуном.
КОНСУЛЬТАНТ: Наблюдаете за своими ощущениями и делитесь со мной…
КЛИЕНТ: Непривычно мне это делать, привычней копить в себе такие переживания и ощущения до какого-то момента, пока не прорвет, причем из-за пустяка часто…
КОНСУЛЬТАНТ: Новый опыт, непривычный, вы работаете над собой…
КЛИЕНТ: Да! Меня почему-то радость сейчас переполняет, но я даже улыбку пытаюсь сдерживать…
КОНСУЛЬТАНТ (с улыбкой): Не вздумайте здесь веселить­ся и хохотать, это неприлично! В кабинете психолога нужно только плакать…
КЛИЕНТ (хохочет)…
КОНСУЛЬТАНТ (с улыбкой): Все-таки решились…
КЛИЕНТ (смеясь): Да! И я чувствую, как меня стали эти тиски отпускать, посвободней стало в плечах, руках, в лице (дей­ствительно складки на лице и в области лба разгладились, щеки порозовели, темные круги под глазами едва заметны).
КОНСУЛЬТАНТ: Новые ощущения… и приятные при этом.
КЛИЕНТ: Знаете, ведь мама так себя вела со мной и вообще не случайно, сейчас я это лучше понимаю. Отец пил, по сути, был алкоголиком, наверное, тоже не случайно, но с ним было очень трудно, вот она и истерила. Какое-то время терпела все это, потом срывалась, в том числе и на меня.
КОНСУЛЬТАНТ: Сейчас вы лучше поняли, что происхо­дило с мамой.
КЛИЕНТ: Я понимаю, что и мне это передалось, наверное, сначала терплю до последнего, хотя мне очень неприятно, а потом я завожусь с пол-оборота и срываюсь, ссоримся с мужем, потому что предъявляем друг другу претензии, получаются эти американ­ские горки опять, от которых я сама потом и страдаю.
КОНСУЛЬТАНТ: Вы видите сходство в таком поведении между собой и мамой.
КЛИЕНТ: Да, вижу, но не знаю пока, что с этим делать (смотрит на терапевта).
КОНСУЛЬТАНТ (пауза, смотрит на женщину): Не знаете. Пока…
КЛИЕНТ: Хотя вот сейчас, несколько минут назад, для меня было что-то новое, когда я делилась с вами своими эмоциями, сос­тоянием, ощущениями в теле, мыслями — непривычно для меня… Надо бы записать все это, а то забуду! Это во мне моя внутренняя отличница говорит… (смеется).
КОНСУЛЬТАНТ: Получили новый опыт — не держать в се­бе свои переживания, приятные ли они или неприятные, не копить их, но делиться этим, когда эти переживания чувства, ощущения возникают, рассказывать о них, в данном случае мне, при этом, не предъявляя никому претензий, но пытаясь понять, отчего так вы реагируете...
КЛИЕНТ (улыбаясь): Хорошо бы и в жизни, в отношениях с мужем так делать!
КОНСУЛЬТАНТ (после некоторой паузы, с улыбкой): Да, можно попробовать…
 
***
Пример из практики № 2. Фрагмент протокола индивиду­альной стратегической карьерной сессии (работа с «дельтой» меж­ду первичным запросом и актуальной проблемой клиента).
КОНСУЛЬТАНТ: Меня пригласили к вам по вопросу ваших карьерных перспектив.
КЛИЕНТ: Да, возможно это звучит несколько странно в данном случае — «прояснение карьерных перспектив», так как я занимаю высший пост в нашей компании (говорит энергично, улы­бается, смотрит на консультанта, отводит взгляд в сторону, посту­кивая шариковой ручкой по столу).
КОНСУЛЬТАНТ (улыбаясь): Казалось бы, куда уж дальше? Тем не менее, у вас возникла такая потребность поработать с темой карьерных перспектив.
КЛИЕНТ: Возможно, вас это удивит, но я задумался об этом сравнительно недавно, задавшись вопросом «куда можно двигаться дальше?» (смотрит на консультанта, не мигая и не отводя глаз, продолжая улыбаться, «постукивающая» рука спокойна).
КОНСУЛЬТАНТ: Похоже, со стороны выглядит удивитель­но: у вас самый высокий пост в крупной компании, но хочется дви­гаться ещё дальше…
КЛИЕНТ (с вопросительным взглядом): Ведь это же естест­венно — хотеть развиваться?
КОНСУЛЬТАНТ: Вполне! Если это стремление естественное… (пауза).
КЛИЕНТ (внешне спокойно): На самом деле есть ещё неко­торые сомнения, которые меня также подстегивают в поиске карь­ерных перспектив (пауза)… Иногда даже возникает вопрос «туда ли я залетел?» (улыбается).
КОНСУЛЬТАНТ: Вы уже высоко взлетели, но сомневае­тесь, туда ли залетели?
КЛИЕНТ: Да, сомнения есть и немалые. С недавнего време­ни… (выражение лица меняется, улыбка уходит, опять начинается постукивание ручкой, несколько сильнее, чем до этого).
КОНСУЛЬТАНТ: Этот вопрос возник сравнительно недавно.
КЛИЕНТ: Нет, раньше я тоже об этом задумывался, ко­нечно, но недавно этот вопрос встал более остро (сосредоточенный взгляд на консультанта, выражение глаз изменилось, речь более ти­хая и медленная, «постукиваний» нет).
КОНСУЛЬТАНТ (пауза, глядя на клиента): Более остро. Не­давно…
КЛИЕНТ: Да, мне не очень приятно вспоминать, а тем более говорить об этом… (взгляд становится «бегающим», дыхание бо­лее частым, стал теребить ручку двумя руками).
КОНСУЛЬТАНТ (несколько наклонившись вперед): Я вижу, что вам сейчас некомфортно, когда вы только вспоминаете об этом. И слышу, что говорить вам об этом ещё сложнее…
КЛИЕНТ (дыхание внешне стало более ровное, ручку не те­ребит, просто держит, взгляд менее бегающий, пауза секунд трид­цать — и вдруг с энергией в голосе): Почти каждый раз, когда я встречаюсь с этим человеком (называет имя известного бизнесмена и политика) у меня потеют ладони, потому что я волнуюсь… У него ещё такой насмешливый взгляд бывает… Он подает руку, мне нужно ответить на рукопожатие, мне неловко, так как ладони мок­рые… Я мешкаю с рукопожатием, пытаюсь незаметно вытереть ла­дошку… Идиотская ситуация… и я стал задумываться, зачем мне все это?! Туда ли я залетел вообще?! (клиент откидывается на спинку кресла, как будто обмяк, изменилось и выражение лица, мимические мышцы расслабились, расстегнул пиджак, смотрит в окно, руки на подлокотниках кресла).
КОНСУЛЬТАНТ (после некоторой паузы): Вам все же уда­лось рассказать о ситуации, которая главным образом и спровоци­ровала этот «острый» вопрос о дальнейших карьерных перспекти­вах. Похоже, непросто вам дался этот рассказ…
КЛИЕНТ (дыхание и руки спокойные, на лице более рас­слабленная улыбка, поза — откинувшись в кресле): Да уж! Дей­ствительно неловкая ситуация… Я когда только вспомнил о ней, у меня уже начали потеть ладони, но сейчас сухие и как будто гореть начинают… И смешно немного от всего этого (улыбается, откинув­шись в кресле, глядя на консультанта).
КОНСУЛЬТАНТ (улыбаясь): Есть чему улыбнуться, глядя на все это… У вас сейчас другое эмоциональное отношение к про­исходящему…
КЛИЕНТ (улыбаясь вначале и затем внешне более нейтраль­но): Ну, да. Стратегическая сессия «карьерные перспективы», «высший пост в компании», «волнение, как у школьника на экзаме­не, при встрече с учителем», практически «сеанс психотерапии»… В общем-то, все дело в моей тревоге, в моем волнении, которые иногда возникают при встрече с более статусными и очень авто­ритетными персонами, особенно с этим человеком. И хорошо, что я хотя бы могу сейчас рассказать об этом…
КОММЕНТАРИЙ К СЛУЧАЯМ ИЗ ПРАКТИКИ. В подобном последовательном, отражающем взаимодействии у паци­ента, как правило, последовательно развивается аутентичный про­цесс осознавания себя, своих потребностей и приоритетов, собст­венное видение проблемной ситуации и путей её разрешения, про­исходят маленькие и большие открытия и как результат — неожи­данные эффективные решения. Всё это не может не вдохновлять его на дальнейшее включённое движение по этому пути вместе с тренером, а в дальнейшем и без него, т.к. вырастают и развиваются собственные механизмы саморегуляции. При этом данные меха­низмы вырастают естественно, благодаря заинтересованности твор­ческим процессом самоисследования, симпатии к нему, из «чувства умиления» (В. В. Розанов) и всё большего понимания связей между этим процессом и реальным результатом, между внутренней рабо­той и внешним событием. В этом случае у специалиста нет необхо­димости «кормить» своего пациента отвлечённым от живого про­цесса сценарием профессиональных действий, вызывая тем самым его сопротивление и зачастую отчуждение от процесса психологи­ческой работы[3]. В естественном взаимном и творческом выращи­вании способностей человека к личностной саморегуляции и зак­лючается сущность экологического подхода в психотерапевтичес­кой практике.
Психологическая работа выстраивается, таким образом, в ло­гике естественного поддержания самостоятельной жизнеобеспечи­вающей функции личности, которая на начальном этапе уже выра­жена в потребности обратиться к специалисту и сформулирова­на в каком бы то ни было виде. В такой работе важно «не затоп­тать» эту естественную мотивацию, проявившуюся на фоне лично­го или организационного кризиса, или какой-либо другой проблем­ной ситуации. Собственно, подобное «затаптывание», как правило, имеет место быть в случае, когда активность консультанта значи­тельно превышает активность его клиента в целостном понимании им своей проблемы и собственном стремлении её разрешить. Оче­видно, что подобный подход в психологической практике является, в том числе, и обучающим пространством, в котором формируются важнейшие аспекты конструктивных коммуникаций в человечес­ких отношениях, условно их можно классифицировать по четырем основным составляющим:
1) интеллектуально-рациональный компонент (информа­ция, передаваемая партнерами по коммуникации друг другу: «предмет обсуждения», а также характер и стили их мыслительной деятельности, способность продуктивно обходиться с этой ин­формацией, опираясь на баланс между последовательно-логичес­ким — структурированным и ассоциативно-спонтанным подходом к обсуждению, на «вербальный интеллект», а также способность оперировать образами, метафорами);
2) эмоционально-аффективный компонент (эмоции, пере­живания — сложные чувства, возникающие в процессе коммуника­ций в ответ на обсуждаемую информацию, собеседника, характер, время и место обсуждения, а также способность продуктивно об­ходиться с этими переживаниями, опираясь на «эмоциональный интеллект»);
3) телесно-физиологический — психосоматический компо­нент (ощущения в теле и физические состояния, возникающие в процессе коммуникации, в том числе в связи с эмоционально-аффективными реакциями, продолжительностью и особенностями пространства коммуникаций, а также способность продуктивно обходиться с этими реакциями и состояниями — «телесно-двига­тельный интеллект»);
4) ценностно-этический компонент (жизненные принципы собеседников: установки, самовосприятие, отношение к жизни, людям — «картина мира», способность воспринимать «иную» по­зицию, «другое» мнение, продуктивно обсуждать возникающие противоречия в процессе коммуникаций, опираясь на «социальный интеллект»).


[1] Трофимов В.Т. ,Зилинг Д.Г. Экологическая геология. - М.: ЗАО Теоинформмарк", 2002.- 415с.

[2] По меткому выражению Бернарда Шоу, люди научились плавать, как рыбы, летать, как птицы, но ещё не научились жить, как люди.

[3] Понятие «экология» впервые предложил в середине XIX века немецкий ученый Эрнст Геккель. Восходит оно к греческим oikos (ойкос или экос; на римский манер oecus - экус) – «жилище, дом, имущество, состояние, добро» и λογία (логия) «говорю». Ойкосом Древние греки называли также одно из помещений дома, служившее святилищем.  Слово экология – международное: практически все языки мира созвучны в его произношении. Одним из редких исключений является вьетнамский язык, где при дословном переводе sinh thái học получается «рожденный статус школы».

[4] Лама Анагарика Говинда описывает подобным образом реальность, как бесконечную взаимосвязанность «всего сущего во внешней структуре универсума», Творческая медитация и многомерное сознание, М.1993г.

[5] Исторический смысл психологического кризиса, Л.С.Выготский, Психология, М.,2000, с.27.

[6] См. перечень научных трудов в сноске первой главы, первой части монографии (подраздел «Проблема «концептуализации» человеческого поведения и систематизации «живого знания»).

[7] Идея перехода от одного полюса к другому, в виде поэтапного превращения натуральных психических функций в культурные формы, кроме прочих, положена в основу теории «культурно-исторического развития личности» (Л.С.Выготский).      

[8] Если говорить об индивидуальной работе, то подобная «психологическая наркомания» может выражаться в неодолимом желании человека непременно получить от психолога, к примеру, совет «как жить?» или подтверждение своей правоты, своей исключительности, в потребности переложить ответственность за свои действия на других (это привычно, приятно и удобно).

[9] Речь идёт, в данном случае, о двух основных тенденциях на «рынке» психологических услуг (и не только в этой области) - экстенсивном пути (применение всё большего количества отвлечённых от конкретного человека методов, приёмов, теорий, увеличение скорости и количества подобных «внешних» профессиональных действий при уменьшении КПД) и пути интенсивном (попытке разобраться и понять человека с его актуальными проблемами и потребностями, т.е. увеличение КПД при уменьшении скорости и количества «внешних» действий специалиста, опосредованных психотехническими приёмами).