О ПОБЕДЕ, ВОЙНЕ, ПИСЬМЕ ФРЕЙДА К ЭНШТЕЙНУ, МАССОВЫХ ПОМЕШАТЕЛЬСТВАХ И "АЛЬТЕРНАТИВАХ"

«Я не участвую в войне - она участвует во мне…»
                           (Юрий Левитанский, 1922-1996гг.)


Отгремел праздничный салют в честь семидесятилетия великой Победы, отзвучали звонкие фанфары военных оркестров и песни военных лет, в слаженном марше отстучали по брусчатке Красной площади сапоги наших доблестных воинов и союзников, стройными колоннами прогромыхала и пролетела современная военная техника, призванная вызвать гордость у своих, а заодно предупредить недругов. Прошелестела георгиевской ленточкой на теплом майском ветру нескончаемая вереница «бессмертного полка», призванная восстановить справедливость и связь поколений. Соцсеть наполнилась интересным материалом по теме победы и войны, пожелтевшими фотографиями фронтовиков – дедов и прадедов, которым досталось на своем веку.
Многих в эти праздничные дни переполняли давно забытые чувства и ощущение единения и гордости за свою страну. Многие пережили то, чего им, похоже, так недоставало уже долгое время, что очень важно было пережить от души, а не только по призыву «сверху» и именно в такой день, как бы кто ни относился к этому празднику. Пережил и я, поразмышляв над тем, что было важно и интересно мне - на тему победы и войны, без которой собственно победа в данном её понимании и не может быть осуществима. Тоже поделюсь.

«Война есть продолжение политики иными средствами». Эту формулировку я хорошо помню ещё со школьных лет. Уже по окончании университета, я познакомился с одним из интереснейших историко-психологических анализов, от чего такое продолжение политики в человеческой жизни часто неизбежно. Этот анализ был дан З.Фрейдом в переписке с А.Энштейном («Почему война? Неизбежна ли война?», 1934г.).
Если очень конспективно, то в этих письмах Фрейд затронул особенности корневой (животной) природы человека - влечение к агрессии и разрушению, естественное разделение человеческой популяции на «вождей» и «подчиненных» и такое же обусловленное природой верховенство «права сильного» в борьбе за существование. В процессе развития общества это «право» принимает внешне более сложные формы и, будучи подкрепленным «идеальными мотивами» – высокими идеями (при этом совершенно по-разному понимаемыми и интерпретируемыми разными людьми), оно  оказывает определяющее влияние на жизнь общества, культуру на политические, государственные, правовые институты. Верховенство такого права естественно и  неизбежно порождает, в итоге, «конфликт интересов», как в различных малых социальных группах, так и на более глобальном уровне – между государствами в борьбе за сферы влияния. Само же желание лишить человека его агрессивных наклонностей – корневой природы практически неосуществимо, утверждает Фрейд.

Занимаясь психологической практикой уже двадцать лет я, так или иначе, имею дело с этой корневой человеческой природой, играющей двоякую роль в жизни любого человека. Природа эта может носить деструктивный характер для ее обладателя, в виде аутоагрессии, и для его окружения, в виде социально опасного поведения. Она же может носить и конструктивный характер, в виде необходимого и достаточного защитного поведения, а также в виде преобразованной энергии агрессии в безопасные для окружающих формы достижения человеком значимых целей.
Столкнувшись с этой часто неодолимой внутренней «неизбежностью» и оказавшись в условиях войны, человеку, безусловно, важно ощутить себя, в итоге, победителем, а не побежденным. Особенно, когда ты защищаешься от агрессора, защищаешь свой дом, свою землю и твое «дело правое». Поэтому я очень хорошо понимаю радость праздника Победы и из этого ракурса. Тем более, что первая мировая война, не уступающая по утверждению историков второй мировой по своей масштабности и жестокости, не подарила нам этого гордого, радостного и вдохновляющего ощущения. Ощущение себя победителем придает войне свой высокий смысл и рождает понимание, что «все не зря», да и «победителей не судят», как известно.

И на самом деле хочется верить, что не зря, и что история всех чему-то учит – и победителей и побежденных. Хочется. Но куда деть факт того, что мы опять оказались на пороге новой войны, звериные лики которой, пусть пока и не в таких масштабах, но уже явлены в «украинском» конфликте? А корни конфликта, при этом, уходят далеко за пределы Украины… По обе стороны океана уже установлен «красный» телефон для оперативной связи (наверное, чтобы не шарахнуть друг друга по оплошности и недоразумению в создавшейся сверхнапряженной ситуации). А те самые «часы человечества», стрелки которых вплотную приблизились к конечной инстанции «зеро» все больше претендуют на опознавательный знак человеческой популяции, как тупиковой ветви эволюции или рудиментарный отросток, в лучшем случае.
Весь ужас настоящего «украинского» конфликта, прежде всего в том, что те, кто ещё вчера занимался простыми повседневными мирными делами – лечил, учил, строил, выращивал хлеб – все они, в угоду новым демократическим иллюзиям, в лучшем случае, поддержали тех, кто пошел убивать таких же, как они. В худшем – пошли убивать сами. Да ещё при этом своих же по крови, черт возьми! Тех, кто абсолютно зеркально Майдану, если смотреть на ситуацию в Донбассе и Крыму с «идейной» точки зрения, не принял существующее несправедливое, по их мнению, положение дел в стране (февральский госпереворот в Киеве) и решил строить жизнь, исходя из своих представлений «что такое хорошо, а что такое плохо». Эта очевидная логика, утраченная в головах многих людей, ринувшихся на поле боя гражданской войны, укладывается лишь в формулы, отдающие дискриминацией и геноцидом: «нам можно, а вам нет», «мы есть, а вас не будет».

Кто здесь  жертва, а кто агрессор? Кто защищает свою землю, а кто на нее нападает? Кто пламенный идейный борец, а кто грязный делец? Кто зомби, а кто мыслит самостоятельно? Все перепуталось во многих головах в этих обстоятельствах! Впрочем, как и в прошедшие войны и революции. Достаточно вспомнить роман Горького «Жизнь Клима Самгина». И чем дальше, тем этой путаницы в умах, похоже, все больше. Не удивительно! На мировоззренческом уровне столкнулись разные понимания «добра» и «зла», «идеальные мотивы» смешались с грязной прагматикой, вошли в конфликт экономические интересы разных сил. Путаница случилась не только в умах нестойких, но, казалось бы, и в тех, кто может мыслить критически, ясно и глубоко. И то, что всем фигурантам этих событий приходится расхлебывать сложившуюся ситуацию практически «по гамбургскому счету», говорит о произошедшей путанице катастрофического масштаба и таких же ее последствиях. Вполне вероятно, что в поиске этой логики и выхода из этой путаницы уже будет крайне сложно обойтись без «специальных» знаний. И здесь уже уместно вспомнить и В.Бехтерева с его исследованиями массовых помешательств.

Есть ли рецепт от войны? Фрейд дает ответ на этот вопрос. «Надежное предотвращение войн возможно лишь в том случае, если люди объединятся для введения центральной власти, которой передадут право окончательного решения во всех конфликтах, вытекающих из различия интересов. Для этого должны быть непременно выполнены два условия: то, что такая верховная инстанция будет создана, и то, что ей будет предоставлена необходимая власть. При отсутствии одного из этих условий ничего не получится… Войне должно противоборствовать все, что объединяет чувства людей. Все, что объединяет людей в существенных вещах, вызывает у них общность чувств. На них во многом основывается строительство человеческого общества.». Но прежде всего,  «культурное развитие членов человеческого сообщества», - пишет Фрейд в своем письме Энштейну. Но тут же Фрейд приводит другие доводы – то, что мы сегодня понимаем под «культурой» (цивилизованностью), может иметь свое негативное влияние и способствовать развитию социальных противоречий и конфликтов (дефицит рождаемости в среде «культурных» особей при активном размножении «некультурных» - по Фрейду).

Другие же рецепты (верховная инстанция, общность чувств и др.), то есть ООН в существующем ее виде, попытки создания однополярного мира с помощью цветных игр «в демократию», приводящих к большим социальным бедам и, как правило, заканчивающихся разрухой и кровью, должного эффекта не дают, как мы видим сегодня. Агрессия и экспансия – она и «в африке» агрессия и экспансия, пусть и в форме «мягкой силы», скрывающей лишь эту агрессию и экспансию и неизбежно порождающей ответную реакцию. А общность чувств конечно важна в этом вопросе, и многие ее пережили в прошедший праздничный день. Но пока эта общность главным образом очерчена границами Красной площади и подобных площадей в России, несколькими праздничными шествиями за ее пределами, а также временными рамками майского праздника, в сопровождении звуков военных оркестров, грохотом боевой техники и чеканным шагом военных. Лишь мирная река «бессмертного» полка, удивившая многих своей полноводностью, энергией любви и памяти, разорвав шаблоны восприятия происходящего в России, дала надежду, что может быть когда-то в это русло вольются и другие, кто сейчас по другую сторону баррикад. Все-таки в этой жестокой войне досталось всем, и по эту сторону «баррикад» и по ту. 

У многих, кто находился и находится «за» этими границами праздничных площадей возникло, в лучшем случае, неприятие этих «звуков», отторжение, в частности, не всегда профессионального, перевозбужденного поведения некоторых журналистов, освещавших это событие. В худшем – возникли страх и агрессия, часто сосуществующие рядом. За примерами далеко ходить не нужно, наши же СМИ проявления этих чувств активно транслировали, как впрочем и френдлента фейсбука, например. И все это не Фрейд придумал, такова уж универсальная человеческая природа.
Страх часто порождает неприятие и защитную агрессию, быстро реанимируя другие старые, как мир формулы – «хочешь мира, готовься к войне», «лучшая защита – нападение». Может быть поэтому мы по-прежнему имеем то, что имеем - современную культуру, в условиях которой все становится, в итоге, ещё более неоднозначным, противоречивым  запутанным – культуру «недоверия, страха и агрессии» (в политике и международных отношениях уж точно!), с неизбежными и непреодолимыми конфликтами интересов, потребностей и взглядов, переходящим рано или поздно в военные катастрофы. И в этом смысле ничего принципиально не изменилось со времен переписки Фрейда и Энштейна, как, впрочем, и со времен более ранних.

Но неоднозначность, противоречивость и «запутанность», судя по всему, естественная составляющая нашей жизни. Как и то, что я сам – часть демографического процесса, появился на свет, в этой неоднозначности и, в определенном роде, «благодаря» войне и социальным потрясениям. Дед мой - Сергей Степанович Можайский воевал в Карелии, в Кондопожском истребительном батальоне, был контужен и ранен, попал в госпиталь на Урале, познакомился там с моей бабушкой, отец которой – мой прадед был репрессирован и сослан туда со своей семьей, там же родилась и моя мама. Мой отец тоже родился «благодаря» коллизиям военного времени – скитаниям другой моей бабушки, урожденной Юдифь Соломоновны Шатхен, эвакуировавшейся с родителями и тремя младшими сестрами из Крыма перед самой его оккупацией фашистами и теми зверствами, которые они чинили над местным населением, особенно евреями-крымчаками.

Вероятно, высокий и в тоже время жестокий смысл войны заключен в достижении необходимой определенности и равновесия во всей этой путанице, неоднозначности и противоречиях, достигающих порой своего критического предела - в этаком сильном встряхивании общественного организма и приведении его в состояние гомеостаза. Война становится своего рода хирургическим методом лечения человеческой популяции, когда болезнь сильно запущена, а «больной» сам справиться уже не может. Когда мера внутренней путаницы, конфликтов и противоречий нарушена, а «точка невозврата» пройдена. Может быть и так. Но как тогда уменьшить эту внутреннюю путаницу, противоречивость и конфликтность, не доводя ее до критической точки и крайне болезненной хирургической операции без анестезии, угрожающей жизни каждого? Менее абстрактные, но более приземленные практические ответы на этот вопрос сегодня уже существуют.
Ведь совершенно очевидно и далеко не только из поля профессиональной психологической практики, что культурное и всякое другое развитие человека, развитие его сознания происходят в равноправном и взаимно заинтересованном и компетентном диалоге между людьми. Во взаимно изучающем диалоге, посвященном совместному поиску ответов на насущные для любого человека вопросы, связанные со здоровьем, отношениями, самообеспечением, профессиональной самореализацией, творчеством и многими другими вопросами, наполняющими повседневную жизнь - всего того, что всех действительно объединяет.

Судя по всему, это и есть качественно другая альтернатива организации социальной и экономической жизни, альтернатива различного рода глобальным геополитическим технологиям, ещё больше сеющим путаницу в умах, подобно любой психологической манипуляции - насилию над сознанием (одному из условий развития патологических процессов в психике). И в данном случае не важно, подвергают ли вольно или невольно такому насилию своего ребенка родители или это делают политтехнологи с большими массами людей. Пусть даже с самыми благими побуждениями («идеальными мотивами»), которые, рано или поздно, при таком раскладе ведут известно куда. И чем эта альтернатива компетентней, чем она более наполнена настоящим, проверенным жизнью знанием, тем больше шансов договориться даже с тем, кто не умеет или не хочет вести такой диалог.
Насильственные методы улучшения жизни, госперевороты, прикрытые демократическими лозунгами, как и любого другого рода двойные стандарты, провоцируют развитие путаницы в умах, по меньшей мере, а по большому счету ведут к шизофрении в массовом и индивидуальном сознании, все больше загоняя людей в иррациональное зазеркалье в восприятии ими окружающего мира, как показывают происходящие события (тем более, некоторых и загонять не нужно, многие охотно идут туда сами или даже давно уже там «живут»). Глубокая общность чувств и настоящая любовь к своей стране, без эйфорической экзальтации и навязчивого указа «сверху» возникают, прежде всего, из осознанного ощущения безопасной и счастливой жизни в своей стране и такой же осознанной радости самореализации, из преобладания внутреннего глубокого комфорта, при всех возможных естественных трудностях.

А пока что опять пахнет порохом войны, а общество корежит в гражданском противостоянии, с возможными перспективами перерастания конфликта из своих гибридных локальных форм в горячие и тотальные. Матери и жены снова получают похоронки и может быть поэтому, через семьдесят лет после великой Победы, все ещё отдают вопросительно-безответной и такой пронзительной горечью строчки поэта-фронтовика Юрия Левитанского:

Ну что с того, что я там был?
Я был давно, я всё забыл.
Не помню дней, не помню дат,
Ни тех форсированных рек.
— Я неопознанный солдат,
Я рядовой, я имярек.
Я меткой пули недолёт,
Я лёд кровавый в январе.
Я прочно впаян в этот лёд,
Я в нём, как мушка в янтаре.
— Но что с того, что я там был?
Я всё избыл, я всё забыл.
Не помню дат, не помню дней,
Названий вспомнить не могу.
— Я топот загнанных коней,
Я хриплый окрик на бегу,
Я миг непрожитого дня,
Я бой на дальнем рубеже,
Я пламя Вечного огня
И пламя гильзы в блиндаже.
— Но что с того, что я там был,
В том грозном быть или не быть?
Я это всё почти забыл.
Я это всё хочу забыть.
Я не участвую в войне
— Она участвует во мне.
И отблеск Вечного огня
Дрожит на скулах у меня.
Уже меня не исключить
Из этих лет, из той войны,
Уже меня не излечить
От тех снегов, от той зимы.
Вдвоём — и с той землёй, и с той зимой
Уже меня не разлучить,
До тех снегов, где вам уже
Моих следов не различить.
Но что с того, что я там был?!
май, 2015г.

https://www.youtube.com/watch?v=DqgDr_HJwxo

Всех с прошедшим праздником Победы в великой войне, с пожеланием праздника Мира в душе! Было бы желание для самих себя устраивать такой праздник

Владислав МОЖАЙСКИЙ
12.05.2015г.