+7 (962) 911 71 14
+7 (926) 548-84-43

Подпишитесь на обновления

 

Аннотация:

Читатель познакомится с подробным описанием психотерапевтической практики, специальными психофизическими упражнениями, методиками, позволяющими работать с психосоматической проблематикой, теоретическими выкладками, касающимися проблем современных подходов в психологии и психотерапии, мыслями многих людей относительно важнейших аспектов бытия, напрямую влияющих на человеческое здоровье.

Помимо "алгоритмов" работы с людьми, в наиболее популярном их понимании, читатель познакомится с универсальными «алгоритмами» психологической работы, позволяющими решать как проблемы психофизического здоровья, так и другие проблемы, с которыми сталкивается современный человек в своей жизни. В этом смысле, материал рассчитан и на профессионалов, использующих какие-либо алгоритмы, методики, программы и технологии в работе с людьми, главным образом, как вспомогательные инструменты.

Основные же универсальные "алгоритмы" работы, описанные здесь, представлены в русле целостного экологического подхода в решении проблем психологического и физического здоровья. Они осязаемы уже более тонко иотносятся к таким психологическим феноменам, как познание человеком окружающего мира и себя через личный опыт, в сочетании со знанием, накопленным другими людьми, формирование своей «картины мира» и изучение «картины мира» других людей, развитие навыков экологического межличностного контакта, раскрытие потенциала и самореализация.

С точки зрения культурно-исторического подхода (Л.С.Выготский), эту работу можно рассматривать, как «антикультуральную», в том смысле, что некоторые социо-культурные феномены, играющие определённую роль в процессе социализации личности, рассматриваются в качестве преград к выздоровлению и развитию, при определённых условиях, а порой очевидных причин дезадаптации и развития психосоматического заболевания. Под таковыми, здесь, понимаются принятые в обществе ригидные ценностные, мировоззренческие установки - взгляды на мир, человека, социальные традиции, а также традиции в отношениях «врач-пациент», укоренившиеся в медицинской практике.

В эссе рассматриваются определённые личностные качества и навыки, являющиеся благоприятными факторами сохранения здоровья, личностного развития и социализации. Описываемый метод психотерапии психосоматических расстройств личности, продолжает традиции личностно-ориентированных подходов и имеет ряд отличий и «новообразований» в теории (динамическая «модель личности», определение нормы и патологии и др.) и практике психотерапии («степень терапевтического присутствия», «отражающее и творческое поведение терапевта, включённое в поддержание жизнеобеспечивающей функции личности[1]»).

Книга рассчитана на психологов, психотерапевтов, врачей, социальных работников, педагогов как опытных специалистов, так и студентов. Книга рассчитана и на профессионалов, сталкивающихся по роду своей деятельности с необходимостью разрешать конфликтные ситуации в человеческих отношениях, поддерживать стрессоустойчивость персонала организаций, а также на всех, кто глубоко интересуется психологией, практикой современной психотерапии, философией.


 

Природа индивидуального и социального поведения человека, как точка отсчёта в терапевтической практике

 

Глубоко и прочно все нужные правила заложены в человеке самою природою; только к ней нужно прислушиваться, к её блаженному непогрешимому голосу, а не к выведенным из ума, бесконечно разнообразным и постоянно сменяющимся правилам докторов.
                                                                                                            В.Вересаев, “Живая жизнь»

 1. Проблема «концептуализации» человеческого поведения

     Задача восстановления психофизического здоровья, всякий раз возникающая перед врачом и его пациентом, безусловно, требует, прежде всего, понимания базовой природы человеческого поведения, его особенностей, понимания критериев здоровья и нездоровья человеческого организма. Что такое здоровый человек в самом широком смысле слова, включая не только индивидуальные психические и физические аспекты, но и аспекты его социального поведения,  адаптации, специфический процесс познания человеком себя и окружающего мира?
    Я не буду оригинальным, если скажу, что любой вид человеческой деятельности, профессия,  род занятий, увлечения, ситуативное поведение в определённых обстоятельствах – это результат психической активности людей, обладающих теми или иными личностными особенностями, характером, темпераментом, формирующимися в определённых природных, социальных, исторических условиях. В этой деятельности выражено естественное стремление человека к самореализации, личность проявляет себя через деятельность, в том числе через неё продолжает формироваться, познаёт мир и познаётся окружающими людьми через эту деятельность (Л.С.Выготский, С.Л.Рубинштейн, А.Н.Леонтьев и др.).  Подобный взгляд на человеческое поведение не нов для психологии, а также для людей, не имеющих прямого отношения к психологической науке, но чувствовавших когда-либо импульс к самореализации - «внутренний императив, заставляющий нас быть именно тем, а не другим…» (Х.Ортега-и-Гассет).

   Тем не менее, абсолютно правильной и единственной теории, объясняющей феноменальное человеческое поведение, на сегодняшний день не существует. Теорий личности, человеческого поведения великое множество. Судя по всему, таковая (единая и правильная) появиться и не может, так как, сколько будет людей, научных школ в разных временных и культурных условиях, желающих составить себе о человеке «устойчивое и единообразное представление» (М.Монтень), столько и будет различных концепций и объяснений. Вероятно, в этом проявляется одна из констант человеческого поведения и восприятия – оно всегда субъективно. Объективным аспектом поведения остаются лишь физиологические закономерности деятельности организма, являющиеся универсальными для любого организма (и не только человеческого). Кроме того, универсальными можно назвать некоторые эмоционально-психологические реакции, наблюдаемые, как правило, у любого человека, особенно в стрессовых ситуациях.

   С оговоркой на физиологию, можно определённо утверждать, что поведение человека подвержено, главным образом, влиянию своих осознанных или неосознанных мотивов, потребностей, предпочтений, эмоций, устремлений, ценностных установок и взглядов на жизнь, которые в свою очередь зависят от индивидуальных особенностей (темперамент, характер), а также социальных факторов (семейное воспитание, образование, экономические и общественно-политические условия жизни) и факторов природных (окружающая среда обитания, экология). Некоторые из этих факторов (мотивация, мнение окружающих людей) В.П.Зинченко называет соответственно эффектами «пристрастности» и «конформности»[1]. Очевидные, эмпирически наблюдаемые процессы физического и психологического развития личности, а также процессы физического и психического разрушения и деградации дают основание рассматривать человека в качестве «потенциально развивающейся» (К.Роджерс), равно как и потенциально деградирующей «системы».

      Хотим мы того или нет, но это природная, социальная или божественная (как кому приятней думать) данность. Мы растём, развиваясь физически и психологически, научаясь самостоятельно и более эффективно адаптироваться к окружающей природной и социальной среде, опираясь на свой и опыт других людей. Но мы переживаем  также и ослабление, разрушение своего организма, испытываем угнетённое эмоциональное состояние, неспособность к эффективной умственной деятельности и т.д. В условиях динамичных социально-экономических перемен, мы можем наблюдать возникновение, развитие и процветание различных социальных групп, государственных и коммерческих организаций, равно, как их угасание, разорение и банкротство. То же, особенно в наше время, происходит и с такой социальной группой как семья. Процесс индивидуальной или социальной эволюции и инволюции – это праздник, который всегда с нами!

   Этот процесс, напоминающий, своего рода, качели, раскачивающиеся между полюсами «развитие-деградация» практически непрерывен и напрямую связан со способностью субъекта (индивида или группы людей) удовлетворять свои жизненные потребности (биологические, психологические, социально-экономические, духовные) как в каждой конкретной ситуации «здесь-и-теперь», так и в перспективе. Способность к пониманию и удовлетворению своих потребностей заложена изначально природой, если смотреть на этот процесс с биологической точки зрения, а также социальным поведением личности, если смотреть с точки зрения психологической, общественной.

    Процесс этот практически непрерывен и напрямую связан со способностью субъекта (индивида или группы людей) к удовлетворению своих жизненных потребностей, – биологических, психологических, социально-экономических, духовных как в каждой конкретной ситуации «здесь-и-теперь», так и в перспективе. На этом постулате стоят не только естественнонаучные подходы, можно сказать, что на этом стоит наша жизнь. Изначально, эта способность, «включающаяся» уже в утробе матери, носит рефлекторный характер, и развивающемуся эмбриону нет необходимости задумываться над тем, «чего он хочет, каковы его потребности, как ему жить и что будет дальше?». Обо всём позаботилась природа, воплощённая в материнском организме, питающем плод. Задумываться над этим необходимо родителям ребёнка, на которых лежит ответственность за развитие и оптимальную адаптацию ребёнка. Очевидно, что чем лучше для себя будут решать эту проблему родители, тем будет лучше ребёнку. Поддержание родителями своей жизнеобеспечивающей функции обеспечивает жизнь потомству. Этот простой по своей логике процесс лежит в основе существования человеческого рода как одного из биологических видов, населяющих планету и далеко не только его одного.

   Обусловленность человеческого поведения стремлением к удовлетворению своих потребностей, интересов и предпочтений различных уровней, по сути, и даёт нам определённую точку опоры в понимании базовой природы человеческого поведения[2]. В этой связи справедливо утверждать, что способность к пониманию и удовлетворению своих потребностей, изначально заложенная природой в организацию человеческого поведения, по сути, является жизнеобеспечивающей функцией личности.  
 
   Данный «организмический» постулат, рассматривающий субъекта потребностей (человека, группу людей) в контексте природных экологических отношений «организм – окружающая среда» положен в основу многих естественно-научных подходов, если говорить о науке[3], а также психотерапевтических подходов, создавших на этот счёт свои научные конструкты[4]. Подобный взгляд на человеческое поведение, развитие и адаптацию во многом объясняет различного рода «муки и радости», переживаемые человеком в процессе становления. Процесс гармоничной адаптации, поиск своего места в жизни, счастливое мироощущение – удовлетворение своих потребностей в самом широком смысле слова для кого-то чаще муки, для кого-то чаще «радости». Так всегда было, и нет оснований утверждать, что будет как-то иначе, другое дело, что кому-то больше удаётся находиться в «пространстве радости», чем «пространстве мук» или же как-то более или менее сознательно перемещаться из одного пространства в другое. 

  Этот взгляд на человеческое поведение не раз подвергался критике, начиная с обвинения в биологизации человеческого поведения, хотя речь идёт далеко не только об удовлетворении биологических потребностей, но и духовных. В последнем случае критика часто нарастает. Что же получается? Контакт с Богом, вера, стремление к сотрудничеству, творчество, поиск осмысленности своего существования – это всего лишь удовлетворение своих потребностей? Неужели человек так и остаётся всего лишь эгоистом, преследующим свои интересы, неутомимо удовлетворяя свои потребности, в данном случае, только лишь «высшего» порядка? Обсуждение этих вопросов, попытки ответить на них, уходящие своими корнями далеко в философские споры искателей истины античных и других времён, вероятно, требуют отдельного обсуждения, которое сложно поместить в формат данной статьи. В любом случае, каждый из нас вправе найти самостоятельный ответ на эти и другие вопросы, касающиеся проблем человеческого бытия, человеческого поведения, если испытывает в этом потребность.

  Вероятно, большое многообразие теорий человеческого поведения может служить мерилом неудовлетворённости людей собой, жизнью, мерилом субъективного переживания своего несовершенства, несовершенства культуры и общества, которым люди принадлежали и принадлежат, что, в своё время, нашло яркое отражение, например, в некоторых работах З.Фрейда («Будущее одной иллюзии», «Тотем и табу», «Недовольство культурой»), К.Г.Юнга («Психология и религия», «Проблема души современного человека») и др.

   Безусловно, люди всегда стремились и, вероятно, будут стремиться избавиться от внутренней неудовлетворённости, в том числе, пытаясь понять её причины. Связывая причины несовершенства и неудовлетворительности жизни исключительно с несовершенством окружающего мира, некоторые пытаются исправить, в лучшем случае, непосредственно окружающие их обстоятельства, в худшем – глобально повлиять на окружающий мир. В этом случае, как показывает история, при определённых социальных условиях обязательно появляются проводники таких идей в жизнь - радикальные политические партии, реформаторы со своими государственными программами, народные лидеры и, при этом, далеко не демократы. Уже они, в свою очередь, воплощают идею переустройства окружающей жизни по принципу «мы старый мир разрушим до основанья, а затем…», - по законам тотальной диктатуры,  как это было, у нас в стране или же по принципу «избранного народа», «высшей расы» и нового мирового порядка - той же диктатуры, как это было в Германии 30-40-х годов (хотя, как известно из истории, подобный стиль социального переустройства возник задолго до коммунистов и фашистов).

     Подобные тенденции глобального исправления окружающего мира, безусловно, не могут не проявиться и в меньших «пространствах» исправляемого социума: в экономике, образовании, науке, отдельной научной отрасли, здравоохранении, семье и т.д., насильственно формируя их по своему образу и подобию, порождая соответствующие правила и традиции уже внутри этих социальных пространств. Социум, создаваемый по законам насилия, не любит «инородные тела», живущие по другим законам человеческого общежития, представляющие самим фактом своего существования скорее опасность для него. Так, в частности, в отечественной психологической науке, в первые десятилетия советской власти силами «красной профессуры» были разгромлены целые научные отрасли и школы, выделявшиеся своей творческой новизной и научной глубиной из общей псевдонаучной массы. Это, прежде всего, педология - наука о ребёнке (Л.С.Выготский), психотехника (Л.С.Выготский, И.Н.Шпильрейн). В области естественных наук была разгромлена школа всемирно известного русского учёного Н.И.Вавилова, а сам учёный был, по сути, физически уничтожен и таких примеров достаточно много в нашей истории, истории отечественной науки и культуры. 

     Победа тоталитарных идей исправления окружающего мира, естественно, повлекла соответствующее отношение и к окружающей среде обитания, укрепив в социуме идеи индустриального века - технической подгонки окружающего мира под себя и свои нужды. Отсюда «повороты рек вспять», уничтожение природного ландшафта в угоду «грандиозным» экономическим проектам или городской архитектуре, промышленному производству и т.д. Торжество идей потребительского общества только усилило эту ситуацию. Технический прогресс, достигнув за последнее столетие значительных высот, невольно опустил людей на экологическое дно, создав очевидные проблемы для жизни, познакомив многих с реальностью экологических катастроф, со страхом быстрого массового уничтожения, а также дно политическое, усеянное «камнями преткновения» во взаимоотношениях многих стран и народов, за примерами сегодня далеко ходить не нужно.

   Подобный технический прогресс, зачастую, оправдывается учёными, по-своему понимающими стремление человека к выживанию, развитию, познанию, которое «никак нельзя остановить». Человек всегда стремился к покорению горных вершин, морских глубин и космических высот! Именно это утверждают часто приверженцы подобного прогресса. Но редко, когда говорится при этом, чем платили и продолжают платить люди за подобные устремления в процессе технического развития, познания, кому служили в дальнейшем плоды этого познания и такого взгляда на жизнь. Также редко говорится, что именно, благодаря такому прогрессу, такой науке, такому взгляду на жизнь неуклонно растет качество и количество боевых средств уничтожения людей и природы, обостряются политические и социальные кризисы. Кроме того, подобная «прогрессивная» деятельность часто оправдывается и так называемыми неотъемлемыми нуждами современного человеческого сообщества, но за этими оправданиями стоят совершенно конкретные, прагматичные политические и экономические цели той или иной группы приверженцев «прогресса». Современная наука (во всяком случае, некоторые отрасли) очень тесно переплетена с политикой, бизнесом и дело не в том, что переплетена, это естественно, но в том, какие приоритеты при этом расставлены. Кто? Как? И куда толкает науку? Чем всё это, в итоге, оборачивается для природы, общества и человека?

    Очевидно, что за такое научно-техническое «удовлетворение» своих нужд мы часто платим, как правило, экологическими, политическими и экономическими проблемами, хронической неспособностью разрешать свои потребности, «не отрываясь от земли», рассчитывая на свой внутренний потенциал. Такая незатихающая активность покорителей природы и мира, вероятно, полностью перекрывает беспокойство за мир, в котором мы живём, бережное отношение к нему и, часто, просто здравый смысл. Порой создаётся впечатление, что понятие «окружающая» среда несёт уже военно-стратегический смысл, и мы героически начинаем воевать со средой, попав в её «окружение», а затем, прорвав окружение, переходим в наступление и берём её в плен, воспринимая окружающий мир как раба, как бездонную помойную яму, которая всё примет и стерпит. И он терпит бесконечные нефтяные пятна в морских акваториях и их опустошение, развлекательные космические полёты и падающие в океан космические станции, взрывы атомных реакторов, испытания оружия массового поражения и радиационные отходы, городскую загазованность и непомерное уничтожение природных ресурсов, да и просто, обыкновенную грязь, которую люди часто оставляют после себя, «отдохнув на природе».

       Методы любой политической диктатуры – это физическое насилие, в виде войн и репрессий либо психологическое насилие в виде тоталитарных идеологий и различных способов манипуляции сознанием. Диктатура и идеология, которые должны исправить этот мир, избавить от врагов и принести всем удовлетворение и счастье, несут, как правило, уничтожение живой, разнообразной жизни, всегда вырывающейся за рамки тоталитарной идеи, а также, в итоге, уничтожение самих приверженцев диктатуры. Специфика современного мирового технического прогресса – это тоже, своего рода, победа тоталитарной идеи потребительского общества, требующего всё больше и больше для своего удовлетворения, планомерно уничтожающего природу, теряющего с ней контакт. И, конечно же, дело не в растущем многообразии товаров и услуг – это также естественный процесс материального развития общества, которое способно сегодня удовлетворить самые разнообразные человеческие потребности, но дело в том, чем мы платим за это развитие. Как определить ту меру или черту, за которой технический прогресс становится средством экологического самоубийства, а рыночная ориентация «отчуждает человека от самого себя» (Э.Фромм)?  

    Техногенные катастрофы сегодня ярко проявляют несостоятельность исключительно материально-технического разрешения насущных человеческих проблем, ставку на «всемогущую» технику. Мы часто слышим, что причиной очередной катастрофы стал «человеческий фактор» и это неудивительно, ведь именно этот фактор атрофируется и отмирает за ненужностью в ситуации, где он заменён машиной, где интуиция, человеческие чувства, биологические импульсы и ощущения задавлены техникой, инструкциями и предписаниями поведения (именно, проблема преобладания технологичного, инструктивного поведения над ситуативным, интуитивным поведением человека в экстремальных обстоятельствах стала причиной многих техногенных катастроф последнего времени, начиная с различного рода авиакатастроф, аварий в морской акватории, завершая аварией на Чернобыльской АЭС, а теперь уже и Фукусимой).

       Тоталитарная диктатура любой, даже самой возвышенной политической идеи, как и хроническая диктатура технического прогресса и потребления - это два экстремальных полюса, два крайних способа разрешения человеком своих жизненных потребностей, приводящих, вероятнее всего, к разрушительным для человеческого сообщества и окружающей среды последствиям. История развития многих стран и народов дала, а в некоторых случаях продолжает давать яркие примеры тяжёлых последствий торжества этих идей. Время и события всё расставляют на свои места, показывая несостоятельность подобного подхода к организации жизни в обществе, во-первых, поиска исключительно внешних причин своей неудовлетворительности, во-вторых, надежды только на посторонние средства её улучшения. Первое приводит, как правило, к агрессивной внутренней и внешней политике – гражданским и мировым войнам, второе – к технократической цивилизации, и как следствие к техногенным катастрофам, завоеванию природы, её уничтожению, к экологическому кризису и потере человеком внутренней способности адаптироваться без опоры на средства технического прогресса.

       Казалось бы, понятно, что разрешение многих проблем – это обращение людей к себе, к своей внутренней первозданной природе и опора на собственный личностный, духовный потенциал. В данном случае, совершенно естественно, если несовершенство и неудовлетворительность жизни связать исключительно с собственным несовершенством, неосознанностью и ограниченностью, то необходимо изменить себя, занимаясь самосовершенствованием, развитием и оздоровлением, тем более что различных путей и соответствующих практик достаточно. Всё это логично и естественно, равно, как естественно и логично то, что теперь такой человек должен, в известной мере, отстраниться от окружающего мира, общества.  В противном случае, оставаясь в нём и, при этом, стараясь измениться, он будет болезненно переживать свои отношения с несовершенным, «суетным», всё более чуждым и опасным для него окружением, преумножая свой внутренний дискомфорт и напряжение. Но, уходя из повседневной, мирской жизни, человек по-прежнему рискует остаться далёким от здорового и счастливого мироощущения, вероятно, и от желаемой духовной высоты, что, например, было изображено Л.Н.Толстым в его произведении «Отец Сергий».

     В связи с этим современный человек, зачастую, переживает серьёзный внутренний конфликт, своего рода, «душевные ножницы», аккурат, находясь между лезвиями. С одной стороны - эмоционально-психологический и физический дискомфорт, истощение, в связи с отсутствием жизненных ориентиров (присутствием ложных), собственной несостоятельностью, несовершенством, неуспешностью, как естественным следствием неосознанного присвоения норм, приоритетов и ценностей прагматично-делового или же социума, пропитанного авторитарностью и идеологией. С другой - неуклонное стремление к самосовершенствованию, что чревато потерей контакта с окружающей реальностью, заблуждениями уже в зарослях духовных исканий, когда люди, по выражению индийского монаха Бхагван Шри Раджниша (Ошо), начинают алчно стремиться к небесам, при этом, схематичное разделение человеческой жизни на «добро» и «зло» даёт ростки шизофрении. И здесь уже не важно «что?» делает человек, но важно «как?» он это делает. Отчуждаясь и удаляясь от повседневности, люди уходят в жизнь, совсем несвязанную с земными заботами, социально (порой и физически) умирая. Уходят в свои, оторванные от реальной жизни иллюзии, попадая, например, в различного рода замкнутые сообщества, политические организации, религиозные секты, где обязательно есть свои лидеры, самозваные наставники-гуру и зависимые от них прозелиты, часто воспринимающие окружающий мир, как «опасное место». Но, если опасное, стало быть, необходимо отгородиться от него или же объявить ему войну, как это было, например, в случае с террористической деятельностью тоталитарной секты Аум-Сенрикё.

    Не случайно, в таких условиях у многих людей, как способ выживания, естественно развиваются предпочтительно животный инстинкт и циничный расчёт, по понятным причинам только усиливающие напряжение в человеческих отношениях. Сегодняшняя жизнь на всём постсоветском пространстве, на мой взгляд, является яркой иллюстрацией столкновения в сознании многих людей тоталитарных традиций расцвета советского периода, застойных явлений его конца и послеперестроечных капиталистических идей в их довольно диком воплощении. В лучшем случае (в лучшем для окружающих), люди начинают болеть, в худшем терять человеческий облик, становясь социально опасными, что иллюстрирует сегодня высокий уровень преступности в обществе. Не зная другого выхода, человек, находящийся под давлением внутренних, как правило, часто неосознаваемых конфликтов и хронического дискомфорта, пытается протестовать против окружающей действительности различными способами, избавляясь, таким образом, от внутреннего напряжения. Часто избираются насильственные, социопатические  формы этого протеста, что проявляется, далеко, не только в «уличном хулиганстве».

  Это может выражаться, например, в желании получить власть, деньги и, наконец, всё и всех изменить в соответствии со своими представлениями о том «как должно быть!». При этом уже, как показывает история, цель оправдывает средства, большая часть прошлых и современных социальных революций и других форм социального насилия рождалась, как правило, именно так. Но, «масштаб всё оправдывает», как сказал персонаж Чарли Чаплина в одном из его фильмов и то, что в отдельном случае расценивалось бы как обыкновенный бандитизм, расценивается, в данном случае, как необходимость, как геройство, «глас народа», если приобретает массовые социально одобряемые формы. И уже никому не важно, что именно этими массами движет, что кто-либо манипулирует людьми (технологий манипуляции массовым сознанием сегодня предостаточно). Отчуждение человека от полноценной жизни и окружающего мира часто происходит уже не только ценой потери нормального психологического контакта с этим миром, но и физического - ценой собственной жизни. Самоубийство, на почве постоянного, болезненного ощущения неудовлетворённости, истощения, одиночества, отсутствия любви, душевности, понимания,  поддержки, переживания своей неполноценности, запутанности, зависимости и несвободы, нежизнеспособности, невозможности реализоваться, разделённости с миром и людьми - совсем не редкость в наше время[5].

   Неудивительно, что многие люди пытаются с большей или меньшей степенью осознанности изменить свою жизнь, уходя из дискомфортных условий повседневности, избавиться от болезненных привычек, изменить вообще образ своего существования, изменить окружающую действительность, придумывая при этом различные и, часто, неадекватные способы такого изменения. Чего только стоят проявления современного терроризма, замешанного на социально-политическом романтизме либо религиозном фанатизме, безусловно, подогреваемые различными политическими и экономическими группировками, использующими в своих целях людей, страдающих избыточным внутренним напряжением и дискомфортом, который, зачастую этими же силами и создаётся (искусственно формируется общественное мнение, устраиваются различного рода провокации и т.д.). Тем не менее, кто ищет, тот находит свой путь поиска лучшей жизни: кто-то меняет место жительства, город, страну, кто-то создаёт новую семью, кто-то меняет профессию, находит новую работу, новых друзей. Некоторые люди уединяются, уезжают подальше от современной цивилизации, уходят в монастыри, возвращаются к природе, занимаясь самосовершенствованием, используя определённые системы саморазвития, создавая свои, которые можно назвать эзотерическими – скрытыми, сакральными, обращёнными уже к внутреннему опыту и изменению человека. В известной степени, так были созданы и некоторые религиозные системы.

     Очевидно, что «несовершенство» окружающего мира, прежде всего культуры, общественных процессов, социальных институтов, экономики во многом связано с соответствующим «несовершенством» самого человека, особенностями его восприятия окружающего мира. Подобная взаимозависимость факторов индивидуального и общественного здоровья, их влияние на качество человеческой жизни, состояние окружающей среды, экономики настойчиво доказывает на практике постулат - человеческая жизнь и здоровье являются высшими ценностями. Конечно же, эти ценности можно рассматривать в качестве высших лишь тогда, когда отдельный человек и общество в целом заинтересованы в сохранении своей жизни и развитии. Казалось бы, странно это подвергать сомнению! Но, тем не менее, также очевидно - человеческая популяция, несмотря на постоянное увеличение своей численности, с точки зрения гармоничного выживания и адаптации, по сравнению с другими биологическими видами на Земле, достаточно часто демонстрируют признаки дезадаптивного поведения и нежизнеспособности, упорно продолжая усложнять и портить среду природного и социального обитания. События прошедшего индустриального двадцатого столетия яркое тому доказательство. Сложно, на мой взгляд, сказать, что начало и нынешнего столетия показывает значительные перемены к лучшему. Сегодня предостаточно трудно регулируемых социально-политических конфликтов, экономических проблем, экологических, техногенных катастроф. Все подобные явления, пожалуй, единственный на сегодня и очень надёжный признак, отличающий человека от животного (хотя и в невыгодном свете). Хочется надеяться на то, что в этом заложен особый высший смысл и, при этом, не эсхатологический.

    Но возможно ли «назначить» ответственным и виноватым во всех жизненных коллизиях исключительно самого человека или исключительно окружающий его мир? Тем более, что в последнем случае, учитывая особенности нашего менталитета, и его «добрых» традиций очень легко впасть в непродуктивную или даже разрушительную «гипертрофию критического отношения к действительности» (М. Горький, «Жизнь Клима Самгина»). Всё происходящее в жизни людей, безусловно, это реальность, взаимосвязанная данность, обладающая в большей или меньшей степени разрушительными и созидательными для людей, общества, природы чертами, на что есть свои многофакторные социальные, исторические, экономические причины, и к этому можно относиться различным образом Насильственные методы изменения окружающей действительности, как правило, порождают, в итоге, проблемы ответное насилие. Неразумное самосовершенствование и гипертрофированное смирение, доходящее до мазохизма и самоедства, то есть уже насилие над собой, агрессия, направленная во внутрь, порождает, как правило, психическую и физическую болезнь, социальную дезадаптацию. Подобные деструктивные социальные процессы и отношения, может быть не в таких диких формах, на мой взгляд, и сегодня более распространены, чем безусловное принятие, свобода, наблюдение, изучение, доверие, миролюбие, осознанное эмоциональное отношение к жизни без стремления к её тотальному контролю и манипуляциям другим человеком, стремление людей к взаимопониманию, взаимному обучению, сотрудничеству, продуктивной оппозиции и т.д.

     Тем не менее, во взаимоотношениях между людьми, в социально-экономических процессах в обществе, зачастую, мы можем наблюдать сегодня именно деструктивные тенденции. Навязывание в разных формах правил, стандартов, взглядов на окружающий мир достаточно распространено в нашей жизни, начиная с семьи, детского сада, школ и ВУЗов, завершая различного рода политическими и религиозными институтами, средствами массовой информации. Подобное навязывание, в той или иной форме, в известной степени, знак нашего времени. Конечно же, государством необходимо управлять, проводить в жизнь политическую линию, вопрос только в том, как это делать. К примеру, сегодня много говорят о предназначении России, о Русской Идее. Ищут, думают,  в чём же это предназначение, в чём идея? В возрождении языческого славянства? В утверждении русского православия? В установлении монархии и соответствующих традиций? В духовном возрождении? В культурном и экономическом господстве? В поиске этой идеи? Сложно сказать определённо, но совершенно очевидно, что русские люди уже имеют многовековой травмирующий опыт и физического насилия, и насильственного внедрения в их сознание различных идей.

      Осмысление своего существования, своего предназначения – естественная для многих людей потребность. Но естественно ли навязывать сверху другим плоды своего осмысления, используя вышеперечисленные методы обработки населения? При том, что субъективное восприятие и понимание кем-либо национальной идеи, по известным причинам, весьма ограничено. И не в том беда, что существует подобное ограниченное восприятие человеком себя, мира, как раз это вполне «нормально» для «невротической личности нашего времени» (К.Хорни). Беда в том за подобным восприятием мира часто стоят реальные действия людей, имеющих разную мотивацию и ощутимо влияющих на окружающий мир, природу, общество, политику. Мотивы разные, но жизнь у нас одна, и мир окружающий один, и страдает он одинаково, независимо от того, какие мотивы кого подстёгивают, идеологического или материального характера. Для одного - деньги - очень сладкая и одурманивающая штука, признак современного счастья, для других – власть – не менее, судя по всему, одурманивающая и, вероятно, поэтому затрудняющая трезвое понимание некоторых важных, на мой взгляд, вопросов. Возможно ли знать определённо кому-либо идею огромной, разноликой страны?  Возможно ли родить то, что, скорее всего, может родиться само, естественным образом из сочетания различных факторов, один из которых, определенно, душевное, физическое здоровье, счастливое мироощущение и отдельного человека и общества?

    Конечно же, не возможно всё взять и перестроить, изменить «по-щучьему велению», сделать всем и сразу хорошо, преодолеть «тяжёлое наследие прошлого» и т.д. Действительно, жизнь вообще изменить не возможно, то, что происходит -  это и есть жизнь – наше порождение, хотим мы того или нет, она такая, какие есть мы, мы только лишь можем изменить своё субъективное отношение к реальности и надеяться на изменения к лучшему. В этом случае, как пишет американский учёный, психолог и востоковед А.Уоттс, жизнь перестаёт быть проблемой как таковой, перестаёт быть вечной борьбой за выживание[6], а просто становится человеческой жизнью. Но знают ли об этом великие борцы мира сего, часто ведущие себя, как слоны в посудной лавке? В этом смысле, вполне актуальна мысль, вынесенная Уоттсом с Востока, о том, что люди, занимающие в жизни позицию «бездействия» или «недеяния» - «увэй», вносят в эту жизнь далеко не самый худший вклад.[7] Необходимо заметить, что «увэй» - один из центральных философских принципов даосизма, на мой взгляд, совсем не является философско-экзистенциальным оправданием хронического бездействия или равнодушия к происходящему вокруг. Напротив, скорее, это означает непротивление человека своим естественным внутренним, сущностным процессам, физическим и душевным импульсам, активно проявляющим себя на пути самопознания, это отношение к себе, не как к единовластному центру вселенной, меняющему её по любому своему волению, но как к неотъемлемой её частице.

    Сложно что-либо перестраивать в общественном, государственном механизме со своими хроническими неисправностями и ржавчинами, а также раскачиваниями из одной крайности в другую - «доброй» традицией русского менталитета, характера и уклада общественной жизни. Определяя основные черты национального характера, вероятно, необходимо выделить, прежде всего, так называемые маятникоподобные формы поведения русских людей – от одной экстремальной точки к противоположной. При этом, сама особенность заключается не в раскачивании как таковом, а в его диапазоне, в хронически повторяющихся, сменяющих друг друга крайних состояниях, в которые можно наблюдать и в индивидуальном поведении человека, и социальных процессах в целом. Наиболее яркими, на мой взгляд, иллюстрациями подобного социального маятника за прошедшие сто лет могут служить социально-исторические раскачивания от диких коммунистических идей и тотального насилия - репрессий во имя высокой идеи, к не менее дикому капитализму – бездумной погоне за прибылью и обогащением, в ущерб своему здоровью, отношениям, экономике в итоге. От тотального атеизма до массового исхода в церковь и веру в Бога, как в Деда Мороза, исполняющего любые желания. От потребности «любить весь мир» до жестоких, в том числе гражданских войн. От душевной щедрости и бесшабашного проматывания денег, до прижимистости, жадности. От беспредельной лени, безделья и сибаритства к бесперебойному и безостановочному трудоголизму. От наплевательства и равнодушия до оголтелого любопытства и желания везде сунуть свой нос. От бездумного, оторванного от реальности смешения различных культурных и политических традиций до понимания русской культуры на уровне блинов с красной икрой и водкой, цыган с медведями, торжественных приемов с бальными танцами и, конечно, военных парадов с царем-батюшкой во главе. От абсолютного преклонения перед власть имущими до абсолютно деструктивной оппозиции к власти.  

Вероятно, подобные явления можно наблюдать в любой культуре, любом обществе.  Но где ещё мы можем наблюдать подобные раскачивания широкого диапазона и большой амплитуды из крайности в крайность, являющиеся специфической «гордостью», особенностью и «собственностью» русского общественного и индивидуального уклада жизни? Судя по всему, именно во многом благодаря особенностям «русского характера», к которым исторически добавляются различного рода деструктивные воздействия извне, на российской почве и рядом с ней, похоже порой и произрастают нежизнеспособные формы социального устройства в виде попыток строительства «светлого коммунистического будущего», теперь вот – «светлого демократического».тПри этом, некоторые «духовные водители» общества в усердной заботе своей о судьбах Родины представляют эти особенности в качестве достоинств, уникальных индивидуальных черт русского народа. Анализируя проблему доверия в российском обществе, которая действительно стала проблемой для России в прошлом и настоящем, отечественный психолог В.П.Зинченко пишет:

«Большевистским «идеологическим дельцам» нужно отдать должное. Они имели мужество… искренней лжи. Исповедуя романтический бред октября, они мастерски эксплуатировали, казалось бы, несоединимые архитипические черты русского характера: веру в доброго царя, доверие к самозванцам (в том числе, к «самозванцам мысли»), воровские идеалы, фольклорную структуру сознания, доверяющего оборотничеству (лягушка превращается в царевну, дурак – в царевича, уголовник – в социально близкого, авторитета, пахана или отца народов и т.п.). И все это вместе взятое сочетается (точнее, сочеталось) с широтой народной самодеятельности русского народного духа. Удаль и широту русской души не без оснований (и не без ехидства) признают светлой стороной русского «авось».[8]
 
     В своё время, Н.О.Лосский в своём труде «Характер русского народа», суммируя исследования  проблемы «русского характера», проведённые учёными Легрой и Бэрингом, отмечал:
 
 «...Он (Легра - авт.) отмечает у русских страстное увлечение каким - либо делом, а потом  внезапный переход к другому увлечению, импульсивность, отсутствие сдерживающих начал, смелость  мысли, но зато и обилие заблуждений, отсутствие пропорции и равновесия в нравственном поведении,  отсутствие меры, небрежность в работе, грязь, пьянство.»
 
   Бэринг здесь же даёт следующий перечень положительных и отрицательных свойств русского  народа:
 
«1. Пластичность и в связи с ней гуманность, способность к ассимиляции, гибкость ума,  искренность, свобода мысли и нравов. Но в связи с пластичностью существуют у русского народа  следующие отрицательные свойства: потворство и распущенность, недостаток оригинальности, поверхностность, неустойчивость (lack of backbone), отсутствие индивидуальной дисциплины и потому  отсутствие политической свободы. 2.В связи с пластичностью - отсутствие сдерживающих начал,  откуда..., как положительные качества, спазматическая энергия и смелость мысли, но также и... отрицательные качества: экстравагантность, отсутствие чувства меры, робость поведения, скачки от энергии к бездеятельности, от оптимизма к пессимизму, от бунта к подчинению, боязнь ответственности. 3. У великороссов Бэринг находит противоположные пластичности позитивизм, реализм и здравый смысл, откуда выводит, как положительные качества, - терпение и единство цели, а  как отрицательные качества, - недостаток индивидуальности, независимости и гражданского мужества...
...Надо, однако, принять во внимание, что отрицательные свойства русского народа  представляют собою не первичную, основную природу его: они возникают как оборотная сторона  положительных  качеств или даже, как извращение их.» [9]                                                                    

Возможно, описанные выше негативные особенности, можно было бы объяснить  исторически сформировавшейся этнической спецификой, особенностями национального характера, которые иногда представляются в качестве национального достоинства, если бы мы жили в социально и экономически развитой, здоровой стране, которую не настигали бы хронически катастрофы и потрясения  глобального и “местного” характера. Именно всё это даёт основание говорить не просто об особенностях «русского характера», но, в том числе говорить о дезадаптивных особенностях «национального характера», крайне затрудняющих процесс решения различного рода жизненных задач, возникающих как перед отдельным человеком, так и перед обществом. Особенно в условиях хронического исторически сложившегося внешнего давления (политического, экономического, военного), безусловно, не способствующего изменению или хотя бы компенсации негативных особенностей национального характера и, как следствие, нормализации жизни в стране.                 

Но нужны ли какие-либо идеологические и экономические манипуляции врачам и учителям, учёным и рабочим, музыкантам и фермерам и многим другим, кто с душой занимается своим делом, любит и знает его? Зачем им тотальный контроль на их жизнью? Ведь бесспорно, что для всех этих людей есть, скорее всего, одна «идеология» – своё призвание. Именно эта идеология и формирует в людях гражданскую позицию и культуру, удовлетворённость жизнью, способность сотрудничать и созидать, то есть способность строить счастливую жизнь в человеческом сообществе, без посторонних вмешательств и манипуляций. Найти своё призвание – это не фантастическая задача и не удел специального воспитания. Вот, что пишет по этому поводу испанский философ и публицист Хосе Ортега-и-Гассет:
 
«Удивительное слово! Ведь в каждом из нас и вправду звучит беззвучный внутренний голос, призывая нас каждую секунду быть таким, а не другим. Призвание – это внутренний императив, определяющий наше бытие, подсказывающий нам, что мы должны делать, чтобы совпасть с нашим подлинным «Я». Чаще всего, мы изменяем самим себе, не слушаем голоса призвания и, вместо того, чтобы стремиться быть, отказываемся быть.».[10]
 
   Призвание - это естественный результат естественного развития человека в благоприятных для этого развития условиях, это воплощение и реализация его талантов, его потенциала, проявляющегося поначалу в виде интереса, стремления, любви к какому-либо виду деятельности, позже в виде выбора профессии и получения радости от своей работы, востребованной в обществе. Порой - это результат сложной жизненной дороги, которую проходят далеко не все:
 
…На что моя горечь, всезнанье и злоба?
На что этот стих, закусивший губу
 И жизнь, что не довоплотилась в судьбу? (Геннадий Русаков)
   
Трудно услышать этот «внутренний зов», особенно если тебя постоянно кто-либо навязчиво зовёт «снаружи», а наша страна, как известно, богата на традиции «наружного зова».
 
[1]. Психология доверия, Самара 2001, с.8.
[2]. С точки зрения физики, природа человеческого поведения и, как следствие, психотерапия могут быть сведены к двум стратегическим векторам: снятию излишнего либо к созданию необходимого и достаточного напряжения (тонуса), отсутствие которого связано, как правило, с неспособностью заболевшего человека к адекватному удовлетворению своих психологических и физических потребностей. Подобные личностно-организмические феномены могут быть описаны физическим законом энтропии и тремя началами термодинамики.
[3]. Идеи экологического подхода, в частности, в психологии возникли уже в первой половине двадцатого столетия, как самостоятельное направление в научном познании (Дж.Гибсон, «Экологический подход к зрительному восприятию», Гр.Бейтсон, «Шаги к экологии разума»). В дальнейшем, идеи экологического подхода в науке развивались австрийским физиком Эрвином Шредингером («Что есть жизнь?», 1944). В 70-е годы норвежским философом Арне Наэссом были введены понятия «поверхностной» (человеко-центрированной) и «глубинной» (человек–природа во взаимосвязи) экологии. В 1990 году философом Уорвиком Фоксом было использовано понятие «трансперсональной экологии»,  понятие «озеленение самости» - глубинным экологом Джоанной Мэйси (1991), «эко-психология» - историком культуры Теодором Розаком (1992). Попытка интеграции перечисленных, а также многих других идей и концепций в русле экологического подхода сделана Фритьофом Капрой в книге «Паутина жизни» (1995).
 В 2001 году появилась на свет книга-учебник «Эргономика», в соавторстве – В.П.Зинченко, В.М.Мунипов – отечественных учёных-психологов, поднимающих, в том числе, проблему научно-психологической организации труда, проблему сбалансированного, взаимодополняющего, а не взаимоисключающего сотрудничества человека и техники, в определённых эко-условиях. Различные аспекты экологической психиатрии - влияния среды на психическое здоровье человека рассмотрены В.П.Самохваловым в книге «Эволюционная психиатрия» (1993). Влияние климато-географических факторов на человеческое здоровье, исследование физиологии организма, испытывающего стресс в неблагоприятных экологических условиях, закономерности процесса адаптации, рассмотрены в книге «Экологическая физиология человека», в соавторстве – Н.А.Агаджанян, А.Г.Марачев, Г.А.Бобков (1999). Актуальные проблемы отношений «человек-природа» нашли своё отражение в книге биолога и психолога В.А.Ясвина - «Психология отношения к природе» (2000). В своей книге автор подробно рассмотрел историю и традиции экологической психологии, психолого-педагогические аспекты отношения к живой природе и пути формирования «экологического сознания». Перечень литературы, посвящённой этой проблематике, безусловно, неполный.
[4]. К.Роджерс, Клиентоцентрированная терапия, Ваклер, 1997; Ф.Перлз, Теория и практика гештальт-терапии, М., 2000; Жан-Мари Робин, Гештальт-терапия, М., Эйдос, 1996 и др.
[5]  Конечно же, эта проблема очень актуальна и сегодня, как для нашей страны (практически всего постсоветского пространства), так и для развитых стран. Яркой литературной иллюстрацией этого явления и его причин, в  прошедшем тоталитарном советском режиме, может послужить самоубийство (естественно далеко не единственное в том времени) советского писателя А.Фадеева и его посмертное письмо, опубликованное в журнале «Слово» №1-2, 1997г. (см. также заметки из личного дневника К.И.Чуковского). 
[6]  Психотерапия. Запад и Восток, М.1997
[7] Путь Дзен, София, М., 1993г.
[8] Психология доверия, Самара, 2001г., с.4-5.
[9]  Москва, 1990, с.78-79, 86
[10] Веласкес. Гойя, М. Республика,1997г.
 
 
 
Яндекс.Метрика